.... ......
  

Лебедев.РФ





  
   
День Суркова (повесть)

Увеличение шрифта Ctrl +

Глава 14
          

  


           — Здесь, — сказал старый шахтер, которого Сурков нанял в качестве проводника. — Три раза эту шельму раскапывали, а она, как заколдованная, все рушится и рушится.
           — А зачем раскапывали? — спросил Сурков, стукаясь каской о низкий свод.
           — Так ведь пласт. Уголь туда уходит.
           — Нет там никакого угля.
           — Молод ты еще советовать! — обиделся старый шахтер.
           — Не буду я с тобой спорить, скоро сам увидишь.
           Шахтер не понял мысли Суркова и словно рак попятился обратно.
           В импровизированном штабе на глубине трехсот метров находилась масса современной техники, закупленной и сделанной на заказ. Взрывники, маркшейдеры, специалисты по геологии и геодезии, геотермальщики и даже экстрасенс, который, по мнению Суркова, не был шарлатаном. Делать ему было совершенно нечего, однако Сурков так обрадовался, увидев настоящего ясновидящего, что не удержался и прихватил его с собой. Савелий был в предвкушении от своего предприятия. Он знал, что однажды окажется в Аду, но не ожидал, что это произойдет так быстро. Его опасения относительно Суркова полностью растаяли, когда тот тренировал души монтажников, и бредовость самой идеи больше его не смущала.
           — Всем пятиминутная готовность, — объявил Сурков.
           С Савелием он договорился, что в акции тот будет не более чем наблюдателем, а управление и координацию будет осуществлять сам. Последний долго сопротивлялся, но поняв, какое это сложное и ответственное занятие, уступил.
           Взрывотехники приступили к минированию шахты. Делали они это по совершенно необычной технологии, и когда старый шахтер все понял, то с трудом сдержал слезы.
           — Мужайся, папаша, — ободрил Сурков, — сегодня будет много необычного.
           Старик мужался, но умирать не хотел, поэтому уполз в дальний штрек, спасаясь от неминуемой взрывной волны.
           Земля вздрогнула, со свода потянулись тонкие струйки пыли. Согласно плану Суркова, один за другим «грачи» и шахтеры исчезали в образовавшемся провале. Они перегородили путь, и когда в тоннеле заметались отсветы подходящего поезда, уже изображали группу ОДОНовцев, занятых локализацией шахтеров. Машинисту поезда потребовалось все мастерство, чтобы остановить поезд до шахтеров, а не на них самих. Он близоруко щурился на Суркова, который, облаченный в форму офицера, подбежал к поезду:
           — Я старший группы, черт Сурков, — представился Сурков, — локализую шахтеров.
           — Уже вижу, — сказал машинист.
           — У меня есть потери. Помогите доставить раненого в ДРУ.
           — А вы полагаете, что я захочу поехать дальше?
           — Кто вас знает? — Сурков махнул рукой, и несколько замазанных угольной пылью шахтеров принесли тело Отморозова. Последний был перебинтован грязными тряпками, тщательно вымазан ваксой, но даже сквозь этот камуфляж излучал хорошее настроение.
           — Будете держать оборону до тех пор, пока мы не вернемся, — приказал Сурков.
           Шахтеры слушались его беспрекословно, пожарные немного хуже, а к «грачам» нужен был особый подход, и у Суркова был свой ключик общения. В защитных костюмах, которые могли выдержать высокие температуры, находился неприкосновенный запас кислорода, пива и водки. Курить «грачам» категорически запрещалось, но столь жесткая мера была связана в первую очередь с пожарной безопасностью. Все же остальное использовалось как примитивные средства контроля. Дистанционно Сурков мог перекрыть доступ к любому из трех резервуаров и тем самым воздействовать на поведение «грачей».
           Поезд помчался в сторону ДРУ. Делал он это весьма осторожно, потому что боялся встречного движения. Машинист следующего поезда получил извещение о шахтерах, но мгновенно перестроить движение поездов — процедура не самая простая, и движение шло медленно. В отличие от Суркова, Отморозова это нисколько не беспокоило, он с удовольствием рассматривал станции и даже махал грешникам и чертям рукой в шине. Наконец, после двухчасовых мытарств группа из двух шахтеров, трех «грачей», одного пожарного, Суркова и Отморозова выгрузилась на станции ДРУ.
           С Отморозова тут же сняли снаряжение и оружие, о котором не стоило знать машинисту.
           — Двигаемся в колонне. Никому не разговаривать, никому не думать, ничего не трогать и без моего приказа не стрелять.
           Сурков перекинул через плечо устройство, изготовленное в гараже Отморозова. Сначала он пытался самостоятельно сделать оружие, но вскоре понял, что эта задача ему не по зубам. Савелий пригласил пенсионера Калашникова, который хотя и находился не при делах, инженерных способностей не растерял. Талант старого инженера и денежные единицы Отморозова дали поразительный результат. Сурков впервые ощущал радость от прикосновения к поверхности оружия и, как ему казалось, понимал любителей сабель, мечей и подобной ерунды.
           — Вперед! — скомандовал он.
           Команда двинулась по направлению к северному входу ДРУ. Пройти его удалось без особых проблем. Даже когда один из «грачей» рыгнул, Сурков тут же нашелся и сообщил дежурному, что это камуфляж, а ребята после учений, приближенных к реальным, очень устали и направляются писать длинные рапорты.
           — Убью, — Сурков погрозил кулаком проштрафившемуся «грачу». — Здесь никто не рыгает и не портит воздух, понятно?
           — Понятно! — хором ответила команда.
           Больше всего Сурков боялся за Савелия, ему казалось, что тот начнет шутить, смеяться по поводу и без него и рано или поздно все испортит. Но Отморозов вел себя на удивление дисциплинированно, если не считать дурацкой улыбки.
           — Сурков?! — воскликнул стоявший на посту черт.
           «Да, — подумал Сурков, — не только мир, но и Ад тесен», а вслух сказал:
           — Здравствуйте, Вялый, рад вас видеть в полном покое и прежних формах.
           — Да, — Вялый похлопал себя по груди, — современная медицина творит чудеса, и представляете, все без операции.
           — Каким же образом?
           — Силикон. Представляете? Набили меня маленькими такими шариками, и вот — сами смотрите.
           — Рад за вас, Вялый, но, к сожалению, у меня нет времени на болтовню. Я должен разместить группу десантников на отдых и вернуть остатки оружия с испытаний.
           — А вы давно работаете в ДРУ? — поинтересовался Вялый.
           — Давно.
           — Представляете, Сурков, слышал про вас поразительные вещи.
           — Я знаю, — спокойно ответил Сурков, — сам же их придумывал.
           — Но зачем?
           — Когда получают доступ к оружию такого класса, про вас выдумывают всякие небылицы.
           — Зачем же?
           — Дезинформация — надеюсь, вы понимаете. Исчезнуть, порвать с прошлым в Аду, как и на земле, не просто.
           — Надо же! — удивился Вялый. — Ведь я вас знал обычным грешником, а теперь вы испытываете новое оружие. Какое, если не секрет?
           — Шизофрению.
           — Фу, — Вялый зажал нос, — наверное, чертовски заразно. Проходите скорее, не смею вас задерживать.
           Сурков уже решил, что опасность миновала, но когда двинулся за группой, Вялый крикнул ему вслед:
           — Кстати, Сурков, а как вы умудрились так обгореть?
           Скрипнув зубами и с трудом сдерживаясь, чтобы не окатить святой водой ненавистного черта, Сурков сказал:
           — Вы никогда не слышали о косметике, Вялый?
           — Нет, а что это такое?
           — Через двадцать минут я вернусь и обязательно вам расскажу.
           — Хорошо, я буду ждать, — с этими словами Вялый довольно скрестил руки на груди, изображая ожидание.
           — Вот урод! — выругался Сурков, потому что боялся громко об этом подумать.
           Он провел свою группу к пещерам с хранилищем, где находились дьявольские запасы бактериологического и бинарного оружия.
           — Теперь пойдем в открытую, — сказал Сурков, — дальше дураков нет, никто нас туда не пустит, поэтому приготовьтесь.
           Монтажники привели свое оружие в боевое положение и двинулись вслед за Сурковым, который решительно подошел к складу с большой табличкой, на которой углем было выведено «Шиzоfrения».
           — Откройте, — закричал он в окошко после того, как постучал.
           — Кто? — спросили, даже не соизволив показаться.
           — Возврат сыворотки.
           — Какой? — поинтересовался тот же голос.
           — От шизофрении.
           — Это соседний склад, у нас только ОВ.
           — Ладно, — ответил Сурков и почти побежал к соседнему окошку.
           Он побарабанил по массивной двери:
           — Эй, вы! Есть кто мертвый?
           — А кого надо?
           — Сыворотку вернуть. От шизофрении.
           Маленькое окошко распахнулось, и там возникла почти круглая голова черта с пухлыми губами и очень светлыми белками глазниц.
           — А вы ее здесь получали?
           — Здесь, здесь.
           — Что-то я вас не помню. А бумаги где?
           — Открывай, скотина, я сдавать пришел, а не забирать.
           С этими словами Сурков достал ручную гранату, сделанную из обычного плеера, и, нажав клавишу, бросил ее в окошко.
           — Господи, спаси, господи, спаси, господи, по-ми-лу-й! — понеслось песнопение.
           Крик, ругань, звон разбитого стекла, падающие предметы.
           — Не свалил бы чего лишнего, — посетовал Сурков.
           В это время двери соседнего склада отворились, и любопытный нос выглянул наружу.
           — Что случилось? — спросил нос.
           Сурков не успел прицелиться и выстрелил навскидку. Короткая очередь разбилась о железную дверь, слегка обрызгав нос по касательной. Последний издал соответствующий ситуации возглас и исчез за дверью.
           — Заложит? — предположил один монтажник.
           — Как пить дать, — подтвердил другой.
           — Займитесь, — приказал Сурков, а сам с группой «грачей» принялся вскрывать железную дверь склада.
           Как и все в Аду, дверь оказалась прочной. Для «грачей» это не было большим препятствием. Пару минут поработав монтировкой, они пробили в стене отверстие, достаточное, чтобы Сурков смог протиснуться. Склад представлял собой жалкое зрелище: разбросанные по полу вещи, остатки невознесшихся душ. Даже рамка с портретом Дьявола сильно оплавилась. Сурков предполагал, что молитва является мощным оружием, но не знал, что настолько. Он без труда разобрался с маркировкой стоявших на стеллажах ампул и открыл коробку с надписью «Антишизофрин». В его руках оказалась баночка с подробной инструкцией, и не мешкая он спрятал ее в специально подготовленную сумку на груди.
           — Уходим! — крикнул он монтажникам, уже извлекшим из соседнего склада то ли охранника, то ли кладовщика.
           — А с этим что делать?
           Сурков махнул рукой, что должно было означать: все равно. Сделал он это напрасно, потому что один из «грачей» направил в сторону бедняги яйцемет и выстрелил. Пасхальное яйцо так размело душу, что яичные скорлупки являлись самыми крупными частичками, летавшими в воздухе.
           — Вау! — закричал Савелий.
           — Вау! — присоединились к нему «грачи».
           Всеобщее ликование и разгром не предвещали ничего хорошего. Боевой дух притуплял чувство опасности, а распоясавшихся «грачей» было тяжело унять, и, понимая это, Сурков перекрыл «грачам» пиво.
           В это время в проходе показалось около десятка чертей, вооруженных трезубцами. Настроены они были решительно, хотя их оружие выглядело наивно. Размахивая трезубцами, черти преградили дорогу, но были буквально сметены шквалом святой воды и градом пасхальных яиц.
           — Прекратить огонь! — закричал Сурков. — Если вы так будете расходовать боеприпасы, то их хватит всего на несколько минут. За мной бегом, рысью!
           Сурков кинулся по лабиринту коридоров, и когда выход из лаборатории уже замаячил впереди, путь преградил хорошо вооруженный отряд Дьяволназа. Черти грамотно выстроили баррикаду и открыли огонь снаряженными алкоголем гранатами.
           «Решили, что это прорыв из Рая», — подумал Сурков. Их оружие было малоэффективным. Но постепенно «грачи» набирались. Они уже стали не такими подвижными, запели песни и даже затеяли драку между собой. К тому же никто не хотел получить увесистой гранатой.
           «Надолго застрянем», — решил Сурков. Он велел снайперу перенести огонь на гранатометчиков. Пулями из аспирина и витаминов чертей на части не разрывало, но урон наносился, и скоро они потеряли преимущество. Тогда черти применили секс-бомбу. Однако то ли бомба была старая, то ли «грачи» видели намного больше, только очень скоро они потеряли к ней интерес и, прорвав оборону, вырвались из лаборатории.
           Перепуганный Вялый икал и приседал на корточки. Ему очень хотелось убежать, но чувство долга и неотвратимость предстоящего наказания сыграли злую шутку.
           — Спасайтесь, спасайтесь! — закричал он Суркову. — Святые прорвались!
           Вялый наивно показывал пальцем, куда нужно бежать, но разглядев красные лица «грачей», сказал:
           — Так это вы, Сурков? Как же я сразу не догадался?
           Суркову очень не хотелось решать проблему лично. Он ждал, когда кто-то из «грачей» разрежет Вялого пополам или разнесет его в клочья пасхальным яйцом, но почему-то никто не посмел это сделать. Так они стояли и смотрели друг на друга, а драгоценное время неминуемо летело вперед. Наконец Сурков догадался, что «грачи» слышали разговор с Вялым. Они считают его если не другом, то сообщником, и дисциплинированно ждут приказа. Отдать приказ в данную секунду было сложнее, нежели нажать на курок самому. Поэтому Сурков отвернулся и с разворотом влепил Вялому хук, такой, на который только был способен. Вялый упал, снова поднялся, но подбежавшие на помощь «грачи» довели его до состояния, в котором из Вялого посыпались силиконовые шарики.
          
           * * *
          
           Как дуру заставить принимать лекарства? Ну конечно же, силой. Суркову этого очень не хотелось, и он применил хитрость. Завернув ампулу в обертку от конфет, Игорь положил ее на краешек стола. Эльза тут же утащила заинтересовавший ее предмет, но вместо того, чтобы попробовать, спряталась в платяном шкафу. Там была ее приватная территория, где девушка хранила украденные у Суркова миштяки. Сурков похолодел от мысли, что драгоценная ампула может быть использована не по назначению, однако уже через секунду дверь распахнулась, и раскрасневшаяся Эльза выпала из шкафа. Она упала на пол, изображая отжимание, осмотрела пространство под кроватью, сбросила с телефонного аппарата трубку и метнулась в ванную. Там она пустила воду и пальцем поманила Суркова.
           «Только паранойи нам не хватало», — подумал Сурков.
           Он осторожно переступил порог ванной комнаты и присел на холодный пол.
           — ККнВ, — заговорщическим тоном прошептала Эльза.
           — Не бойся, — сказал Сурков, — ты на земле, на поверхности, в своем теле.
           Эльза бросила презрительный взгляд.
           — Не надо со мной как с дурой, я все помню, и не нужно ничего объяснять.
           — Да? — не поверил Сурков.
           — Да, — передразнила Эльза, — слушай сюда, Дон Жуан. Я работала на Комитет и знаю, на что способны эти ребята. Об их методах тебе рассказывать не нужно. Ты же не настолько наивен, чтобы полагать, будто тебе сойдет с рук бегство из Ада, из Рая и экскурсия в Ад?
           — Ты и об этом знаешь?
           — А откуда у тебя антишизофрин?
           Сурков задумался. Во многом Эльза была права, и все же от ее рассуждений попахивало манией преследования.
           «Может, побочный эффект от лечения?» — подумал он.
           — Хорошо, Эльза. Я позабочусь о нашей безопасности. Есть один человек, который мне должен. И у него для этого есть все ресурсы.
           Молодые люди очень тихо покинули квартиру. Сурков впервые ощутил удовольствие от прогулки с девушкой, которая больше не ведет себя как маленький, капризный ребенок. Эльза косилась на прохожих, словно преступник в федеральном розыске, чем наверняка привлекала излишнее внимание. Однако дорога к резиденции Отморозова прошла без приключений. Последнего молодые люди застали за странным занятием. Он выбивал из Вялого шарики с гелем, используя хлопушку для ковров. Вялый был повешен на бельевую веревку и закреплен прищепками.
           — Что это за тварь? — вместо приветствия спросил Савелий.
           — Черт, — коротко ответил Сурков.
           — Я думал — рыба.
           — Рыба? — переспросила Эльза.
           — Да, она еще током бьет.
           — Скат, наверно, — предположил Сурков.
           — Да, — Отморозов показал небольшой прозрачный шарик. — Смотри-ка, что я из него выбил.
           — Это силикон, — заметил Сурков.
           — Зачем? — изумился Отморозов.
           — Я бы тебе объяснил, но ты все равно не поверишь.
           — И не надо. Лучше скажи, если из него все вытрясти, он совсем плоским станет?
           — Абсолютно.
           — Здорово. Будет у меня трофей. Повешу на стену рядом с медвежьей шкурой — пусть гостей пугает. Или нет, лучше коврик возле двери — пусть спрашивает: « Кто там?»
           — Убежит, — предположил Сурков.
           — От меня не убежит. А еще можно в качестве обогревателя в машину, или коврика под мышь, надувного матраса, ортопедического...
           Сурков подумал, что воображения Отморозова хватит надолго, и, чтобы его друг не сильно увлекался, напомнил:
           — Это ведь душа. Хотя и темная.
           — Душа? — удивился Савелий. — Надо же! Кстати, мы тут с тобой совсем о земном забыли.
           Савелий достал желтую чековую книжку и, написав единицу с шестью нулями, лихо расписался:
           — Держи. Обещал тебе лимон? Вот!
           — Спасибо, — сказал Сурков, не делая попытки чек получить.
           — Что значит спасибо? Я же обещал.
           — Савелий, тут такое дело, если верить предположениям Эльзы, то нам грозит реальная опасность. Я хочу попросить у тебя помощи.
           — Так проси, — засмеялся Отморозов, посмотрел на испуганную Эльзу и добавил, — ладно я все понял. Что нужно?
           — Для начала совет, — сказал Сурков.
           — Неожиданно, — удивился Отморозов. — Ну, давай попробую.
           — Представь себе ситуацию, — начал Сурков. — В городе есть два крупных мафиозных клана, которые враждуют между собой. Они ведут войны, устраивают разборки, и это противостояние превращается в хаос. В конце концов кланы устают от неразберихи и назначают третий клан «смотрящим». Чтобы никто из первых двух не беспредельничал.
           — А третий клан — больше первых двух? — спросил Отморозов.
           — Нет, а почему ты спросил?
           — Понимаешь Игорь, в жизни такого не бывает. Если третий клан, так сказать, «смотрящий», сильнее первых двух — то он рано или поздно уничтожит враждующие кланы и займет их территории. Если же он слаб, то получается, что «смотрящий» назначен формально, так сказать, для галочки. И скорее всего, ангажирован одной из сторон. Если один враждующий клан понимает, что вот-вот потерпит поражение, но в перспективе готов выиграть войну, он придумывает повод для перемирия, привлекает «смотрящего», а тем временем производит перегруппировку и меняет тактику, это понятно?
           — Да, — согласился Сурков. — Но что нам делать, ведь мы перешли дорогу клану «смотрящего»?
           — Если я прав, — ответил Отморозов, — то нужно обратиться к самой сильной стороне. Заручиться поддержкой того, кто в перспективе одержит победу.
           Сурков и Эльза переглянулись.
           — У тебя есть телефон? — спросил Сурков.
           — Разумеется, — Отморозов с готовностью протянул сотовый.
           Сурков несколько секунд разбирался с необычной трубкой, но вскоре сообразив, как это работает, набрал короткий номер и вежливо попросил:
           — Господа, пожалуйста... Сурков... Да... По личному... Хорошо, подожду...
           Он несколько секунд молчал. Затем нервно вздохнул и быстро заговорил:
           — Господи, извини, что беспокою по пустякам, но я тебя никогда ни о чем не просил. А сейчас мне нужна твоя помощь... Уже знаешь?.. Как же быть?.. А если?.. А они там?.. В любом отделении?.. Понял, понял, Господи. Спасибо... Извини, что побеспокоил. Да нет, ничего... Хорошо... Пока.
           Сурков передал Савелию трубку, от которой, как от горячего пирожка в морозную погоду, шел белый парок.
           — Смотри, не обожгись, — предупредил Сурков.
           Савелий даже не обратил внимания на раскаленный телефон. Его челюсть безнадежно отвисла, глаза были мутными, а зрачки невероятно широкими.
           — Ты кому звонил? — с трудом выговорил он.
           — Да есть тут один старик, — улыбнулся Сурков, — влиятельный парень.
           — Вот это крыша у тебя, — присвистнул Отморозов. — Мне бы такую.
           — Это наша общая крыша, — заметил Сурков.
           — И моя?
           — И твоя... Слушай, Савелий, опять понадобятся смелые ребята. Поможешь с командой? И если не возражаешь — я Вялого возьму на прокат.
          
           * * *
          
           Вялый не хотел работать бесплатно, в Ад он возвращаться не собирался, надуваться гелем не желал. Самым непреодолимым обстоятельством было то, что его невозможно было купить. Сначала Сурков запугивал плоского товарища и обещал влить в него водки, полить святой водой, погладить горячим утюгом и просверлить дыры — это не помогло. Тогда Сурков призвал к лучшим чувствам Вялого. Его сострадание, хотя и имело совершенно незначительные размеры, все же размещалось в душе. Уронив плоскую слезу, Вялый пообещал выполнить просьбу Суркова. Он послушно закатался в газету и полез в тубус.
           Команда Отморозова была в полной готовности, и Сурков не нашел причин откладывать задуманное.
           Еще в Аду он читал, что на поверхности каждая церковь является своеобразным представительством Господа. Дьявол же имел сразу две сети филиалов Ада — это Сбербанк и Почту России. Однако про ККнВ не упоминалось вовсе. Более того, о представительствах Комитета ходили самые разные слухи, по сути являвшиеся дезинформацией. Но стоило лишь немного подумать, чем на самом деле занимаются коммунальные службы, и особенно — за что они собирают деньги, все вставало на свои места. Откровенно говоря, Сурков имел не двусмысленную подсказку вследствие телефонного разговора.
           Именно поэтому два микроавтобуса остановились у обычного подъезда кирпичной пятиэтажки. В разные стороны от машин метнулись пятнистые фигурки. Легко и бесшумно они перемещались к подъезду, отличавшемуся от других разве что небольшой табличкой с надписью «ЖЭК № 15».
           Последним из машины вышел Сурков. Он сделал вид, что завязывает шнурок, взял под мышку тубус и направился к сорванной с петель двери.
           — Здравствуйте, — приветствовал он полную немолодую женщину, сидевшую за конторкой.
           — Здоровее видали, — ответила она, не пытаясь быть вежливой.
           — У меня кран потек.
           — У всех течет, сынок.
           — Сантехника бы.
           — Ох, и не говори. А лучше электрика. С сантехником без бутылки делать нечего, а... — женщина долго рассуждала, чем электрик отличается от сантехника, а Сурков благодарно слушал и косил глаза по сторонам.
           От его внимания не ускользнула новейшая система видеонаблюдения, педаль тревожной сигнализации, и на какое-то мгновение ему даже показалось, что он видит в полуоткрытом ящике письменного стола ребристую рукоятку пистолета.
           — Я, наверное, пойду, — Сурков нагло прервал рассказ женщины.
           — Ты слушай сюда, я тебе еще про плотников ничего не говорила. Ты знаешь, чем плотник отличается от столяра, а, сынок?
           — Нет, — Сурков пошел по коридору обычной трехкомнатной квартиры, но вместо выхода свернул к тупиковой комнате, которая была опечатана всевозможными видами печатей, наклеек и росписей.
           Он вытряс из тубуса Вялого и как можно аккуратнее просунул его под дверь. Прошло не более минуты, когда дверь скрипнула и вместе с разноцветной геральдикой печатей и косяком пошла внутрь. Ее толщина была не менее четверти метра, и Вялый, который с трудом держался в вертикальном положении, никогда не сумел бы открыть ее вручную. Для этого дверь была снабжена гидравлическим приводом, и, как следствие этого, — сигнализацией. Сурков вздрогнул от неожиданности, услышав звучный голос толстушки.
           — Это еще что такое?
           Она стояла, уперев кулаки в могучую талию, и на ее лице гуляло истинное возмущение.
           — Грачи прилетели, — сказал Сурков, уже не пряча портативную рацию.
           В следующую секунду старушку окружили трое дюжих мужичков и повалили на пол.
           — Ох и дурачки! — кричала женщина, щекоча нападавших.
           Ребята делали свое дело хорошо, но их явно не хватало. Не теряя времени, Сурков бросился по открывшейся лестнице. Она не оказалась длинной — за единственной дверью находился большой холл с голубыми стенами, которые Сурков уже однажды видел. Два человека держали в руках предметы, отдаленно напоминавшие изогнутые телефонные трубки. Увидев Суркова, они подняли предметы на уровень груди и направили в его сторону. Сурков остановился. Его подпирали сзади, проскакивали мимо, падали на пол, принимали положение для стрельбы лежа и сидя, а он стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Через минуту противостояние превратилось в немую сцену. На Суркова и дюжину головорезов были направлены две трубки, на двоих неизвестных — десяток скорострельных стволов. Сурков ярко представил, что произойдет с этими двумя, если он отдаст команду стрелять. Он смаковал сцену разлетающихся в клочья тел, надеясь, что последние умеют читать мысли. Но делал это совершенно напрасно, потому что вышедший в холл мужчина объявил:
           — Прикажите опустить оружие. Они вас не слышат.
           — А зачем мне это делать? — спросил Сурков, понимая, что обращаются к нему.
           — Затем, что в перестрелке здесь никто не заинтересован, — мужчина протянул Суркову серый скоросшиватель, который до этого держал под мышкой.
           — Что это? — спросил Сурков.
           — А вы почитайте.
           Сурков решил не ломаться и открыл первую попавшуюся страничку. Это был подробный отчет старушки, собирающей пустые бутылки и, как она сама выражалась, ведущей визуальное и аудио наблюдение за объектом. Она пересказывала с доскональной точностью слова Суркова, Людмирского и даже комментировала некоторые жесты и события.
           — Что это? — спросил Сурков еще раз.
           — Это ваша жизнь и проведенное Комитетом расследование.
           Сурков закрыл папку и прочел на обложке смесь кириллицы и латиницы.
           — Что же это значит?
           — Это значит, Сурков, что мы не вмешиваемся в реальность, пока такие, как вы, не переходят определенные границы. А после этого мы заставляем исправлять ошибки или, как у вас говорят, «подчистить за собой». Вы знаете, что такое времятресение?
           — Нет, — ответил Сурков.
           — Я попробую объяснить, — начал рассказ мужчина. — Время неразрывно связано с пространством в континуум. Он так и называется: «Пространство-время». Однако существуют пограничные ситуации, когда континуум искривляется, например, при сильных гравитационных нагрузках или околосветовых скоростях. Представьте себе, что вы едете на автомобиле со скоростью света и включаете фары. Свет будет идти, но для наблюдателя ваш автомобиль станет коротким, или даже плоским, как будто его нарисовали на листе. Вы же слышали о таком эффекте, это понятно?
           — Допустим, — сказал Сурков.
           — Значит, вы сможете понять, что изменяя пространство, вы сжимаете или растягиваете время?
           — Как же я мог изменить пространство?
           — Придя сюда, — сказал мужчина, — выиграв в лотерею, которую не должны были выиграть. Все, что происходит в пространстве, меняет его, хотя и с разной силой. Например, ваше появление здесь пока никому не известно и оно не вызовет волну в континууме. А вот выигрыш в лотерее был отображен тысячами наблюдателей и, хотите вы этого или нет, растянул время почти на сутки. Это большой пробел Сурков, который в конце концов заполнился и повлиял на Вселенский спор.
           — Думаете, я поверю, что из-за меня Добро победит Зло?
           — Поражаюсь вашему самомнению Сурков. Благодаря вам Зло побеждает, а не наоборот. Вы создали парадокс в «махровые девяностые». Тогда зло творилось на каждом шагу, и гораздо чаще добра. За день —ваш, между прочим, Сурков, день — было совершено на три миллиона восемнадцать тысяч добрых дел меньше. А ведь вам никто не давал полномочий вмешивается во Вселенский спор.
           Сурков прикусил губу.
           — Если я все исправлю, вы оставите нас в покое?
           Мужчина повернулся и пошел по коридору, тем самым дав понять, что разговор окончен. Сделав несколько шагов, он нерешительно обернулся:
           — Да, Сурков: то, что у вас в руках — это ваше.
          
           * * *
          
           Сурков проснулся от запаха кофе. Он еще не открыл глаза, но уже ощутил его ароматное бодрящее тепло.
           «Такое утро может быть только в выходной», — подумал он.
           Комнату без занавесок заливали косые лучи бабьего лета. На кровати сидела Эльза и с интересом перелистывала скоросшиватель.
           — Интересно? — спросил Сурков.
           — Очень, — улыбнулась она.
           — Здесь про тебя тоже есть.
           — Я знаю, я уже прочитала.
           — И что тебе понравилось?
           — Сегодня.
           — Сегодня? — удивился Сурков.
           — Да, сегодня. Сегодня мы будем переводить бабушек через дорогу, кормить бездомных и снимать кошек с деревьев. Почти три миллиона кошек.
           — Но здесь этого нет, — возразил Сурков.
           — Не надо быть провидцем, чтобы понять, что случится сегодня.
           — Действительно, порой очевидные вещи кажутся нам такими невероятными.
           Сурков поднялся на кровати:
           — Что ж. Тогда нечего валяться. Нас ждет день добрых дел. Мой день, день Суркова.
          
          
           Тольятти 2002 год.
           www.ле6едев.рф
           

  




Страницы:  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14  
Версия для печати: